Вестник гражданского общества

Купюра на сдачу


Анжела Джерих «Ля минор»
 

В журнале «Гефтер»  наткнулся на дискуссию о либерализме, точнее, о его современном кризисе. Если модернизировать лексикон, убрать излишнюю полемическую заострённость и поменять фактуру на нынешние реалии, то эпическая ленинская «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916-17 годов) могла быть вполне органично в эту дискуссию добавлена.  Почти те же причины кризиса «викторианского либерализма». Западные либеральные социологи Ленина вот уже тридцать лет как не читают, и поэтому непрерывно изобретают «велосипеды», создавая всё новые и новые объяснения, почему обещанная Фукиямой власть над миром всё время не просто ускользает, но и постоянно тонет в банковских мега-жульничествах и войнах.
 
Так вот, отечественный участник полемики, ставший в последние годы не просто знаменосцем истинного либерализма, но даже и как бы его живым воплощением, ребром поставил вопрос о том, почему либералы теряют популярность и престиж. И сам же ответил – честно и без прикрас – потому что «крайне далеки они от народа»… И это надо исправлять…
 
Тут я ждал сокрушённых сетований о том, что либералы совершенно игнорируют тот факт, что им припоминают такой вариант реформ, который привёл к краху всего жизненного уклада значительной части населения и необычайно резкой социальной дифференциации. И заискивание перед олигархами, и политический союз со спецслужбами. А главное: полное и глумливое разрушение всех сложившихся представлений о справедливости. Эти представления можно считать ложными (т.е. архаическими, мифологизированными). И я с этим соглашусь.
 
До Брежнева же у народа совершенно не было представлений, что государство обязано содержать население. Работяги носились по предприятиям разных ведомств (с разными тарифными сетками), пытаясь выгадать лишнюю десятку, а крестьяне мечтали только о своей землице, да чтобы разрешили выращивать на продажу и не душили налогами. Гуманитарную интеллигенцию и бюрократию застой разложил системой всеобщей фальши, а техническую интеллигенцию и народ – полным разрывом между личным трудовым усилием и вознаграждением.  
 
Была архаическая «общинная» уравнительная справедливость. Но её сменила «латиноамериканская» несправедливость. Да, ещё в сочетании с невиданной социальной атомизацией – цена полувека принудительной социализации. К тому же, при ломке традиционного уклада сложившаяся и морально-легитимная иерархия социальных статусов переворачивается, и преуспевающие типажи («новые люди», т.е. нувориши) воспринимаются как разрушители «правильности».   
 
Разрушается и созданная мифология. Рухнувшее государство (Старый порядок) объявляется воплощением исторического зла. Но заменить эту «ветхую» госмифологию своей системой ценностей и своим пантеоном либералы не могут, причём, и по объективными причинам: сталинцы могли подкреплять коллективизацию авторитетом героев Гражданской войны и большевистского подполья, но вот авторитетом диссидентов-мучеников подкрепить «залоговую приватизацию» было уже совершенно невозможно.

Поэтому «олигархический чекизм», не мудрствуя лукаво, взял все совковые позднебрежневские и даже позднесталинские пропагандистские лекала и привнёс компот из диссидентской маргинальности: «монархо-клерикально-имперское». Разумеется, всё в этом наборе сокрушительно антилиберальное.

Вот обо всём этом и надо бы было поговорить, рассуждая об упадке (и гибели) российского политического либерализма (Это я ещё не затронул тему «уличной» политической проституции, которая лишь следствие общей деградации.). Однако, вместо этого я получил ещё одно подтверждение коминтерновских мантр о том, как капитал привёл к власти Гитлера.  
 
Сразу скажу, что формула «демократия привела к власти Гитлера» - исторически невежественна и служит только обоснованию ограничениям демократии. Если бы партии, выступающие против НСДАП в январе 1933 года, поступили бы как французы два года спустя – создали бы Народный фронт (центристы, социал-демократы и коммунисты), то никакого канцлера Гитлера бы не было.
 
Опять отвлекусь. Сейчас все, кому не лень, показывая на уступчивость Запада перед Путиным, нежелание вводить санкции, торг суверенитетом Украины, вспоминают заигрывание западных демократий с Гитлером и Мюнхенский компромисс. Хотя всё началось с отказа Великой Британии вводить санкции против Муссолини из-за агрессии против Абиссинии (Эфиопии), между прочим, страны – учредительницы Лиги наций. Ведь запрет военных перевозок по Суэцу и нефтяное эмбарго моментально остановили бы итальянскую интервенцию.
 
Но не менее выразителен сюжет праволиберальной поддержки Гитлера. Вот, я и подобрался к главной теме… Одним из основных поводов для компромисса с массами отечественным либералам было предложено «инокультурное засилье» («во многих районах Москвы в классах половина учеников плохо говорят по-русски»). Так же было и с Гитлером – главное, что он покажет кулак коммунистам и посадит на цепь профсоюзы, а «неарийцам» придётся «пережить неудобства».
 
Таким образом, российским либералам предложено «пойти навстречу чаяниям трудящихся» - поддержать ограничения в отношении «некоренных» (и не только гастарбайтеров, но и вообще уроженцев мусульманского Кавказа). Потому что такая социальная «купюра на сдачу» ведь куда меньше, чем поддержка деприватизации или иные популярные в массах антирыночные меры.  
 
О том, как демократы готовы на союз с исламофобами и ксенофобами (под собирательным именем «русские националисты»), я уже писал многократно. Пять лет назад обрушился на либеральных попутчиков Навального, начавшего свою предвыборную кампанию в столице с резких антимигрантских выпадов («узбеки Собянина»), сравнив их с левыми западными интеллектуалами, которые ради антигитлеровского альянса со Сталиным не только закрыли глаза на Голодомор, но и оправдывали Московские «показательные» процессы, хотя некоторых подсудимых, например, Бухарина или Радека, знали лично, и отлично знали, что Троцкий никакой не «фашистский агент».
 
Но московские либералы решили, что столичными дворниками можно пожертвовать точно так же, как либералы французские пожертвовали  украинскими крестьянами (про кошмары Поволжского и Казахстанского голода просто даже и не знали), а либералы германские – «немцами Моисеева закона».  
 
Немного о школах. Лет сорок-сорок пять назад большое привлечение лимитчиков (это были такие «гастарбайтеры» из российской глубинки), а также расселение коммуналок привело к резкому увеличению в столичных классах числа подростков - выходцев из простого народа. Их, конечно, старались зачислять в класс «Б», но с другой стороны, чтобы разбавить «элитарность», в классы с отпрысками советского среднего класса и даже аппарата специально добавляли «рабочий класс». Общения, разумеется, почти никакого не было. Да, язык они знали плохо (точнее, хорошо, но это был мат). Тоже был культурный шок и цивилизационный барьер.
 
И я пытаюсь понять, чем бы закончилось демократическое движение в Москве и Питере, если бы в 1989-90 годах одни демократические кандидаты сделали бы агитационную ставку на засилье «лимиты» (30 лет назад это был очень горячий вопрос), а другие – на разоблачение «центровых»…
 
А потом дети лимитчиков стали хипстерами.
 
Что же касается «центровых» 80-х, то многие из них – внуки жителей городов средней полосы России, перебравшиеся на столичные заводы и стройки, после того как коллапс НЭПа в 1928 году уложил отечественный легпром.


 
 

ЕВГЕНИЙ ИХЛОВ


11.06.2018



Обсудить в блоге




На эту тему


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.036484003067017